Caruso G., Flanagan O. (Eds). Neuroexistentialism: Meaning, Morals, and Purpose in the Age of Neuroscience.

0
47

Caruso G., Flanagan O. (Eds). Neuroexistentialism: Meaning, Morals, and Purpose in the Age of Neuroscience. Caruso G., Flanagan O. (Eds). Neuroexistentialism: Meaning, Morals, and Purpose in the Age of Neuroscience.

Caruso G., Flanagan O. (Eds). Neuroexistentialism: Meaning, Morals, and Purpose in the Age of Neuroscience. Oxford: Oxford University Press, 2018.

Хорошая книга для всех, кто до сих пор этико-интуитивно сторонится психофизиологии и когнитивной нейронауки из-за их “редукционизма”.

Психофизиология и когнитивная нейронаука за последнее десятилетие начали активно исследовать темы свободы воли, этики, эмпатии, альтруизма, высших видов любви, базовой природы субъективного, в т.ч. в этико-страдательном аспекте, автономности и субъектности, юридической и моральной ответственности, смысла и цели жизни. Все это предметное поле традиционно связывалось с высшими экзистенциальными и спиритуальными запросами о природе человека, которые в массовом сознании этико-интуитивно всегда имплицитно маркировались как максимально “нередукционистские”.

Однако, ситуация меняется, мы как психофизиологи со своей стороны начали изучать эти вопросы, и это очень хорошо, потому что уже в течение нашего века, возможно, даже гораздо раньше, чем мы думаем (например, из-за взрыва квантовых вычислений) мы встанем перед проблемой обеспечения преемственности высших аспектов нашей природы. Эта преемственность связана с передачей эстафеты интеллектуального (а значит, автоматически, и этического), лидерства от Нomo Sapiens тем, кто идет нам на смену (это будет или чистый антропоморфный / нейроморфный искусственный интеллект на силиконовом носителе, или постчеловек, тесно, до неразличимости, интегрированный с ИИ).

И вот тут, если мы считаем, что в человеке есть высшие экзистенциально-спиритуальные аспекты, связанные с децентрацией, эмпатией, любовью и альтруизмом в их предельном звучании (и не только в том, что мы видим уже сейчас как продукт эволюции, а в том, чем это все может стать в будущем), то встает вопрос, как передать это все дальше, нашим сменщикам, чтобы вся этическая эволюция человечества не кончилась тупиком и обрывом? Причем передать не просто как некие информационные механизмы, считанные и абстрагированные с конкретных нейронных механизмов, а обязательно с учетом конкретного культурно-исторического опыта (см. идеи Выготского), опыта, который поведенчески модифицировал эти механизмы и в котором были аккумулированы многовековые действия и размышления всех тех, кто толкал вперед гуманизацию общества и искренне переживал за страдания людей и вообще всех живых существ (тех, кого можно назвать людьми доброй воли и “этическими прогрессорами”, если вспомнить Стругацких).

Чтобы перевести вопрос осуществления такой преемственности (и этим продолжения содержательной эволюции человека как человека в его высоком смысле, именно как Человека) в практическую плоскость, и нужны исследования типа изложенных в этой книге. Эти исследования позволят нам, если мы успеем, описать нейронные архитектуры (вкупе с кумулятивными культурно-историческими модификаторами) высших аспектов природы человека и заложить эти архитектуры как нейроморфные ИИ-модели в содержательное ядро наших будущих сменщиков. Возможно, т.к. эта задача, конечно, просто чудовищной сложности, ИИ (еще не сильный, не AGI) поможет нам в этом, т.е. теоретически возможно ситуация, что мы создадим такой “слабый” ИИ, который позволит нам решить указанную задачу обеспечения этико-содержательной преемственности. Элиезер Юдковский и его Machine Intelligence Research Institute или Бен Герцель и его OpenCog, насколько я понимаю, размышляют в похожем ключе, называя похожий искусственный интеллект “ИИ-няня”, Nanny AI, т.к. эту “няню” создадим мы, поставив ей указанную этическую задачу, нами неразрешимую, и эта “няня” “вынянчит” настоящий ИИ, но в этом созданном ей настоящем ИИ (AGI / ASI) будет как содержательное ядро зашита этическая система, описывающая высшие аспекты природы человека в их потенциально-предельном звучании (см. также работы Романа Ямпольского, Алексея Турчина и др.).

Хочу особенно обратить внимание, что указанный сценарий ни в коем случае не идеализирует природу человека и опирается на эволюционную биологию и эволюционную психофизиологию и в полной мере учитывает эволюционную неразрывность и единство на генетическом уровне механизмов агрессии, любви и интеллекта (в широком смысле). Особенно важно подчеркнуть, что этические аспекты природы человека возникли вследствие конкуренции на генетическом уровне разных поведенческих стратегий как адаптивно успешная стратегия, которая далее создала под себя определенные мозговые механизмы, описываемые в приведенной книге, и далее эволюционировала уже в культурно-историческом контексте. Рассуждать по-другому было бы ненаучно и недетерминистично, но весь вопрос не в этом, а в дальнейшей эволюции, связанной с изменением психологических и даже биологических законов на основе мощи ИИ как преобразующей технологии (“этический трансгуманизм”). Т.е. этой первично возникшей в конкурентной борьбе за лучшую адаптацию стратегии, возможно, удастся, с опорой на эволюционирующий естественный и искусственный интеллект, развиться до такой степени, что на следующем этапе она “снимет” свою исходную природу, станет самодетерминирующей и начнет этим качественно новый этап этической эволюции (но уже, очевидно, не человеческой, а постчеловеческой, но эти интегрированные с ИИ “постлюди” будут нашими преемниками в самом главном смысле, мы именно как люди будем продолжены).

Возвращаясь к исходному посылу – всем, кто искренне переживает за нашу дальнейшую эволюцию в этическом / спиритуальном / экзистенциальном смысле, но этико-интуитивно сторонится “редукционизма” – если не обращать внимание на книги типа этой и вообще на все это научное направление, то можно пропустить и никак не принять участия в самых важных этических событиях за всю историю человечества, которые произойдут, скорее всего, на наших глазах уже в нашем веке.

Description:

Existentialisms arise when the foundations of being, such as meaning, morals, and purpose come under assault. In the first-wave of existentialism, writings typified by Kierkegaard, Dostoevsky, and Nietzsche concerned the increasingly apparent inability of religion, and religious tradition, to support a foundation of being. Second-wave existentialism, personified philosophically by Sartre, Camus, and de Beauvoir, developed in response to similar realizations about the overly optimistic Enlightenment vision of reason and the common good.

The third-wave of existentialism, a new existentialism, developed in response to advances in the neurosciences that threaten the last vestiges of an immaterial soul or self. Given the increasing explanatory and therapeutic power of neuroscience, the mind no longer stands apart from the world to serve as a foundation of meaning. This produces foundational anxiety.

In Neuroexistentialism, a group of contributors that includes some of the world’s leading philosophers, neuroscientists, cognitive scientists, and legal scholars, explores the anxiety caused by third-wave existentialism and possible responses to it. Together, these essays tackle our neuroexistentialist predicament, and explore what the mind sciences can tell us about morality, love, emotion, autonomy, consciousness, selfhood, free will, moral responsibility, law, the nature of criminal punishment, meaning in life, and purpose.

Chapter 1: Neuroexistentialism: Third-Wave Existentialism. Owen Flanagan and Gregg D. Caruso.

Section I. Morality, Love, and Emotion.

Chapter 2: The Impact of Social Neuroscience on Moral Philosophy. Patricia Smith Churchland.

Chapter 3: All You Need is Love(s): Exploring the Biological Platform of Morality. Maureen Sie.

Chapter 4: Does Neuroscience Undermine Morality? Paul Henne and Walter Sinnott-Armstrong.

Chapter 5: The Neuroscience of Purpose, Meaning, and Morals. Edmund T. Rolls.

Chapter 6: Moral Sedimentation. Jesse Prinz.

Section II. Autonomy, Consciousness, and the Self.

Chapter 7: Choices Without Choosers: Towards a Neuropsychologically Plausible Existentialism. Neil Levy.

Chapter 8: Relational Authenticity. Shaun Gallagher, Ben Morgan, and Naomi Rokotnitz.

Chapter 9: Behavior Control, Meaning, and Neuroscience. Walter Glannon.

Chapter 10: Two Types of Libertarian Free Will are Realized in the Human Brain. Peter U. Tse.

Section III. Free Will, Moral Responsibility, and Meaning in Life.

Chapter 11: Hard-Incompatibilist Existentialism: Neuroscience, Punishment, and Meaning in Life. Derk Pereboom and Gregg D. Caruso.

Chapter 12: On Determinism and Human Responsibility. Michael S. Gazzaniga.

Chapter 13:Free Will Skepticism, Freedom, and Criminal Behavior. Farah Focquaert, Andrea L. Glenn, Adrian Raine.

Chapter 14: Your Brain as the Source of Free Will Worth Wanting: Understanding Free Will in the Age of Neuroscience. Eddy Nahmias.

Chapter 15: Humility, Free Will Beliefs, and Existential Angst: How We Got from a Preliminary Investigation to a Cautionary Tale. Thomas Nadelhoffer and Jennifer Cole Wright.

Chapter 16: Purpose, Freedom, and the Laws of Nature. Sean M. Carroll.

Section IV. Neuroscience and the Law.

Chapter 17: The Neuroscience of Criminality and Our Sense of Justice: An Analysis of Recent Appellate Decisions in Criminal Cases. Valerie Hardcastle.

Chapter 18:The Neuroscientific Non-Challenge to Meaning, Morals and Purpose. Stephen J. Morse.

Комментарии:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here